1.  Между реальностью и мечтой. - https://proza.ru/2026/05/17/1735

2. Судьба, память и власть как узлы повествования. - https://proza.ru/2026/05/17/1759

3.  Три уровня борьбы. - https://proza.ru/2026/05/17/1784

4. Дилеммы власти и долга. - https://proza.ru/2026/05/17/1825

5. Переломный момент Кён Чжона. - https://proza.ru/2026/05/17/1855

6. Беженцы, война и долг - https://proza.ru/2026/05/17/1879

7. Дальнейшие события. - https://proza.ru/2026/05/17/1903

8.  Исторический и культурный фон. - https://proza.ru/2026/05/17/1936

9. Вдова, воительница, мать. - https://proza.ru/2026/05/17/2032

10. Наследник и престол. - https://proza.ru/2026/05/17/2068

11.  Долг, кровь и власть. - https://proza.ru/2026/05/17/2094

12. Дальнейшие события. - https://proza.ru/2026/05/17/2116

13. Угроза киданией. - https://proza.ru/2026/05/17/2135

14.  Тезис о предупреждении и отрицании - https://proza.ru/2026/05/21/1265

15. Диалог в преддверии бездны - https://proza.ru/2026/05/21/1287

16. Дипломатия, Паника и Моральный Выбор - https://proza.ru/2026/05/21/1327

17. Посол, который принёс ложь как дар - https://proza.ru/2026/05/21/1352

18.  Скала, на которой родилась победа. - https://proza.ru/2026/05/21/1371

19. Сун Док и Чи Ян в пещере - https://proza.ru/2026/05/21/1389

20. Проект новое когурё - https://proza.ru/2026/05/21/1418

21. Предательство как акт творения - https://proza.ru/2026/05/21/1448

22. Отношения Корё и Ляо - https://proza.ru/2026/05/21/1470

23. Плен как инструмент власти - https://proza.ru/2026/05/21/1501

24. Стратегия обороны Корё на севере https://proza.ru/2026/05/21/1516

25. Кризис наследования и инженеры трона - https://proza.ru/2026/05/21/1533

26.  Конфликт личного и государственного. - https://proza.ru/2026/05/21/1547

27. О драме власти, долга и мечты https://proza.ru/2026/05/21/1573

28. Измена или Высший Долг - https://proza.ru/2026/05/21/1605

29. Дальнейшие события - https://proza.ru/2026/05/21/1641

30. Тень и свет на троне Корё - https://proza.ru/2026/05/21/1665

31. Централизация власти при Сон Чжоне - https://proza.ru/2026/05/21/1694

32.  Государство как нервная система. - https://proza.ru/2026/05/21/1727

33. Игра власти простым языком - https://proza.ru/2026/05/21/1754

 34. Империя за пеленой интриг. - https://proza.ru/2026/05/22/1847

35. Расцвет армии, упадок духа и зеркало - https://proza.ru/2026/05/22/1894

36.Корё, Ляо и Сун фон и геополитика. - https://proza.ru/2026/05/22/1952

37. Конфликт и переворот - https://proza.ru/2026/05/22/2045

38.  Кровь и шелк на мантиях власти. https://proza.ru/2026/05/23/35

39.  Лаборатория человеческих мотиваций. -  https://proza.ru/2026/05/23/67

 

https://proza.ru/2026/05/17/1577 - 1. Простые истины с любовным смыслом.

https://proza.ru/2026/05/17/1590 - 2. Пророчество как социально-правовой инструмент.

https://proza.ru/2026/05/17/1616 - 3. Пророчество, Власть и Долг.

https://proza.ru/2026/05/17/1641 - 4. Анализ пересечения судеб.

https://proza.ru/2026/05/17/1672 - 5. Любовь как первичная причина конфликта.

https://proza.ru/2026/05/17/1691 - 6. Этика долга и метафизика любви.

https://proza.ru/2026/05/17/1708 - 7. Исследование культурного феномена.

1. Цена интуиции или игры разума https://proza.ru/2026/05/11/880

2. Психология ошибки https://proza.ru/2026/05/11/1407

3. Детство как фундамент судьбы https://proza.ru/2026/05/11/1421

4. Женская агентность https://proza.ru/2026/05/11/1440

5. Название как ключ к пониманию https://proza.ru/2026/05/11/1455

6. Власть как источник травмы и разрушения https://proza.ru/2026/05/11/1471

7. Император как носитель власти https://proza.ru/2026/05/11/1509

8.  Символика туфель https://proza.ru/2026/05/11/1532

9. Феномен избранной жертвы https://proza.ru/2026/05/11/1546

10. Три типа детства https://proza.ru/2026/05/11/1567

11. Сценарий сцены и её драматургия https://proza.ru/2026/05/11/1610

12. Любовь как уязвимость и как моральный ориентир https://proza.ru/2026/05/11/1635 

13. Юнь Гэ как центровая фигура морали и права https://proza.ru/2026/05/11/1666

 

1. Быстро сказка сказывается, долго дело делается. -  https://proza.ru/2026/05/11/715 

 2. Монографический анализ сериала: Историко-культурный контекст и трансформация личности в условиях системного насилия. https://proza.ru/2026/05/11/739 

 3. Историко-культурный контекст династии Цинь https://proza.ru/2026/05/11/770

4. Этика искупления в нарративе исторической травмы  https://proza.ru/2026/05/11/816

5.  История как нарратив власти. https://proza.ru/2026/05/11/847

6. Введение: Философия добра и зла в контексте трансформации личности. https://proza.ru/2026/05/11/859

С Днём Великой Победы!

9 Мая — день светлой памяти, тихой скорби и большой народной гордости. В этот день мы с глубоким уважением склоняем головы перед героями, которые ценой собственной жизни, здоровья и молодости отстояли Родину и не позволили фашизму сломить наш народ, их подвиг — не просто страница истории, а нравственный ориентир, по которому мы и сегодня учимся отличать добро от зла, мужество от трусости, честь от равнодушия.

Мы благодарим тех, кто подарил нам мирное небо, жизнь без ужаса войны и без постоянного страха. Спасибо вам за силу духа, стойкость, верность долгу и за тот мир, в котором сегодня могут расти дети, звучать смех, строиться дома и жить надежда. Ваше мужество не исчезает во времени — оно продолжает жить в памяти народа, в семейных рассказах, в тихом внутреннем обещании быть достойными вашего подвига.

Пусть этот день приносит не только слёзы, но и светлую радость, гордость, благодарность и чувство единства. Пусть память о поколении победителей учит нас жить честно, по совести, уважать историю своей страны, беречь друг друга и не допускать повторения страшного прошлого. Вы не просто защитники Отечества — вы хранители нашего будущего. Ваши руки держали оружие, чтобы наши руки могли держать детей; ваше сердце выдержало боль утрат, чтобы наши сердца знали свободу.

Низкий поклон вам за подвиг, который невозможно забыть. Вечная память павшим героям, глубокая благодарность всем, кто вернулся с войны, и искреннее уважение каждому, кто сохранил для нас жизнь, мир и достоинство.

С Днём Победы!

https://proza.ru/2026/04/24/1636 - продолжение

1. Инь и Ян любви. Рецензия на дораму Любовь во время звездопада.

 

 

 

 

 

Для начала следует отметить, что данная дорама только выглядит сказкой, вопросы в ней поднятые далеки от волшебства. С одной стороны данная дорама ставит не детские вопросы, а с другой показывает их разрешение в игровой и достаточно доступной для понимания формы.

Если отступить от сюжета, то речь в дораме идёт о том, что у одного мужчины родились две девочки близняшки, но правда внешне друг на друга не похожие. Мать их при родах умерла.

Одна дочка была любимой и отец учил её, дарил хорошие подарки и просватал за «сына губернатора». Вторую можно сказать не любил, ругал за малейшую провинность и просватал за «сына вора в законе». Сами сёстры при этом между собой не конфликтовали и поддерживали друг друга.

Однако судьбе было угодно чтобы любимая правильная девочка вышла за «сына вора в законе», а вторая нелюбимая хулиганка стала женой «сына губернатора».

В результате произошёл скандал и обе сестры с мужьями сбежали каждый от своей родни. Отдельного внимания заслуживает момент, когда сёстры готовились быть невестами для диаметрально противоположных семей. Одна семья ждала воспитанную и правильную девушку, а вторая очень бойкую и рисковую.

Сами сёстры, понимая, во что они ввязались не теряются и действуют по обстановке.

 

Итак, начнём с ключевых моментов и рассмотрим их и поймём о чём же хотят нам рассказать герои данной дорамы.

 

Первая линия любовных отношений — это линия «сына губернатора» Ю Циня и нелюбимой и унижаемой отцом бунтарки Ле Гуань Я Тань. Что же это за персонажи.

Ле Гуань Я Тань растёт без матери в достаточно обеспеченной семье, но при этом её отец очень плохо к ней относится, при чём с самого её детства. Таким образом в раннем детстве Я Тань закладываются многие тяжёлые жизненные сценарии. Девушке трудно формировать правильное отношение к себе, поскольку с детства она не получает защиты и эмоциональной безопасности.

В её психике закрепляют негативные установки по отношению к мужчинам и трудности в любовных отношениях. Она порой ощущает себя нежеланной и отвергнутой, поскольку не научилась ценить, принимать и любить ещё в детстве. Это можно заметить в её поведении, когда она попадает в дом Ю Циня. Она сразу пытается уйти и сбежать, делая попутно много вызывающих поступков к тому же любовь к Ю Циню у неё возникает не сразу и ведёт она себя с ним так чтобы он всеми силами должен стараться её отвергнуть.

Со своими эмоциями Я Тань точно также справляться тяжело в детстве. Она растёт в атмосфере холодного отвержения и критики и поэтому достаточно вспыльчива и прямолинейна.

Я Тань научилась тому, что отношения с людьми ненадёжны и им нельзя доверять, а любить вообще опасно. Поэтому она отгораживается от Ю Циня не принимает свою к нему вначале симпатию, а потом и возникшую глубокую любовь. Отношения она выстраивает болезненные и мучительные, но лишь принижая себя. В одном ей везёт Ю Цин очень мудрый и чувственный и не эгоист от слова совсем.

Стоит отметить, что Я Тань сомневается в том, что она красивая и умная и здесь ей вновь помогает только сам Ю Цин, доказывая, что она и красивая, умная и талантливая.

https://proza.ru/2026/04/22/159 - продолжение

92. Амбиция и предательство.

92.

Аналитическое исследование причин падения государства Пэкче на основе нарративного источника: историко-культурный, правовой и этический анализ.

ВВЕДЕНИЕ: ОБОСНОВАНИЕ АКТУАЛЬНОСТИ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АППАРАТ.

Представленный сюжет, являясь художественной реконструкцией, опирается на реальные исторические события гибели государства Пэкче (660 г. н.э.) в контексте противостояния Трёх корейских государств (Пэкче, Силла, Когурё) и империи Тан. 

Актуальность исследования кроется не только в историческом познании, но и в универсальности поднятых проблем: кризис власти, конфликт личного долга и государственных интересов, предательство, ограниченность реформ в условиях внешней угрозы. 

Данное эссе ставит целью провести комплексный анализ причин катастрофы Пэкче через призму мотивации ключевых персонажей (Ый Чжа, Кэ Бэк, Ын Го), рассматривая их действия как отражение системных изъянов социально-политической структуры царства. 

Объектом исследования выступает нарративная модель падения государства, представленная в сюжете. 

Предметом — взаимосвязь личностных факторов (тирания, амбиции, этический выбор) с институциональными слабостями (система наследования, земельный вопрос, военная организация) в контексте внешнеполитического давления. 

Методология включает сравнительно-исторический анализ, герменевтику сюжета, этико-правовую экспертизу действий персонажей с привлечением данных по истории Кореи периода Трёх государств (I-VII вв. н.э.). 

Информационная база ограничена, с одной стороны, скудостью достоверных исторических источников по эпохе («Самгук Саги», «Самгук Юса»), а с другой — необходимостью критического осмысления художественного вымысла. Работа состоит из введения, пяти аналитических глав и заключения, логически связанных тезисом о том, что гибель Пэкче стала результатом конвергенции внутренней эрозии и внешней агрессии, где решающую роль сыграл человеческий фактор, парализовавший способность системы к сопротивлению.

ГЛАВА 1. ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ: ПЭКЧЕ МЕЖДУ АРИСТОКРАТИЕЙ, МОНАРХИЕЙ И ВНЕШНИМИ УГРОЗАМИ.

Государство Пэкче (18 г. до н.э. – 660 г. н.э.), наряду с Когурё и Силла, было одним из трёх доминирующих политических образований Корейского полуострова. Его социальная структура, известная как система «высших родов» («кольпхум» в Силла, аналог в Пэкче — «хвабэк»), характеризовалась сильной аристократической олигархией, ограничивавшей власть вана (короля). Совет знати — «Хвабэк» — обладал правом избрания и даже смещения монарха, что создавало хроническую нестабильность. Как отмечает историк Ки-Байк Ли, «власть вана Пэкче была существенно ограничена советом высшей аристократии… что часто вело к внутренним распрям и ослаблению центральной власти» [1, с. 45]. 

Именно в этой парадигме следует рассматривать фигуру Ый Чжа. Его «шизофреническая паранойя и тирания» — не просто личная патология, но отражение глубинного конфликта между стремлением к абсолютной монархии и сопротивлением аристократического аппарата. Его двенадцатилетняя задержка с земельной реформой, упомянутая в сюжете («Ый Чжа наконец, через 12 лет решает начать отложенную земельную реформы»), исторически коррелирует с кризисом системы «чонджон» (надельной системы), когда крупная родовая аристократия концентрировала земли, подрывая фискальную и мобилизационную базу государства.

Данные археологии и анализа хроник позволяют предположить, что к середине VII века Пэкче испытывало серьёзные демографические и экономические трудности. Оценочная численность населения в период перед падением, согласно экстраполяциям на основе размеров городищ и упоминаний о размерах армий, могла составлять около 1.5-2 миллионов человек, в то время как Силла и Тан могли мобилизовать совокупные силы, значительно превосходящие ресурсы Пэкче [2, с. 112]. 

Военная практика Пэкче, известная своими морскими традициями и использованием тяжелой кавалерии, в конечном итоге не выдержала комбинированного давления Силла на суше и Тан с моря.

Дипломатическая ситуация была критической: историческое противостояние Пэкче с Силла, союз Пэкче с Когурё против Силла и Тан, и, наконец, гениальный стратегический ход Силла, заключившей союз с Тан против Пэкче и Когурё (так называемый «союз Силла и Тан» 654 г.), поставили Пэкче в положение стратегического окружения. В сюжете это мастерски отражено в сложной дипломатической игре, где фигуры Ким Чхон Чху (ван Силла Муёль), Ын Го (принцесса Пэкче) и посла Тана Чхан Сона становятся орудиями реализации этой исторической схемы. Таким образом, персонажи действуют в жёстко детерминированных исторических рамках, где личный выбор лишь ускоряет или ненадолго замедляет неизбежную развязку.

https://proza.ru/2026/04/22/151 - продолжение

ГЛАВА I. Пэкче на изломе эпохи: власть, долг и трагедия выбора.

Повествование, разворачивающееся вокруг позднего царства Пэкче и фигуры Кэ Бэка, представляет собой не просто историческую драму, но сложную нормативную модель распада государства, в которой каждый поступок персонажей одновременно является личным выбором и симптомом институциональной деградации. Сюжет намеренно помещён в момент, когда политические и моральные основания власти больше не совпадают, а традиционные механизмы легитимации утрачивают убедительность как для элит, так и для военного сословия. Именно поэтому анализ не может ограничиться описанием событий или реконструкцией мотивов; он требует рассмотрения того, каким образом сама структура власти в Пэкче делает трагедию неизбежной.

Царство Пэкче в сериале показано как государство, формально обладающее всеми атрибутами суверенитета — монархом, двором, армией, дипломатическими каналами, — но фактически утратившее способность к стратегическому действию. Эта двойственность не является художественным преувеличением, а соответствует выводам значительной части историографии, рассматривающей позднее Пэкче как «институционально полое» государство. В таких условиях решения принимаются не на основе рациональной оценки рисков и ресурсов, а исходя из краткосрочных соображений выживания конкретных фигур у власти.

Фигура царя Ый Чжа в этом контексте приобретает ключевое значение. Он не изображён как однозначный тиран или безумец; напротив, его трагедия заключается в неспособности совместить роль верховного носителя власти с обязанностью быть гарантом справедливости и безопасности для подданных. В конфуцианской политической традиции правитель легитимен постольку, поскольку он обеспечивает «чжэн» — правильность порядка, выражающуюся в заботе о народе и гармонии социальных ролей. Однако в сериале Ый Чжа последовательно демонстрирует утрату этой функции, подменяя государственный интерес личными привязанностями и страхом утраты контроля.

Возвращение Кэ Бэка в армию становится первым симптомом глубинного кризиса легитимности власти. Кэ Бэк не верит Ый Чжа, и это недоверие не является эмоциональной обидой или личной неприязнью. Оно носит институциональный характер: генерал не верит, что решения царя будут последовательными, что обещания будут выполнены, а жертвы — осмысленны. В терминах современной политической теории это кризис доверия между агентом и принципалом, при котором делегирование власти теряет смысл.

Примечательно, что убеждение Кэ Бэка вернуться строится не на апелляции к наградам или угрозам, а на аргументе защиты народа и царства. Ый Чжа просит его защитить Пэкче, тем самым апеллируя к высшей форме долга — долгу перед общностью. Однако этот аргумент вступает в противоречие с предыдущим опытом Кэ Бэка, для которого защита царства неоднократно оборачивалась инструментализацией и предательством. Здесь возникает ключевая моральная дилемма сериала: обязан ли человек служить государству, если государство систематически нарушает собственные обязательства?

Решение Кэ Бэка всё же прибыть во дворец не является актом примирения с царём; это акт принятия трагической ответственности. Он действует не потому, что доверяет власти, а потому, что осознаёт отсутствие альтернатив. В аристотелевских терминах это выбор меньшего зла в условиях отсутствия благого исхода, когда добродетель проявляется не в достижении счастья, а в стойкости перед неизбежным поражением.

https://proza.ru/2026/04/22/144 - продолжение

90. Дальнейшие события

 

Ый Чжа наконец, через 12 лет решает начать отложенную земельную реформы.

Приходит весть о продвижении войск царства Силла и ранении генерала Ый Чжика. Ый Чжа понимает, что Кэ Бэка надо вернуть в армию. За ним приходят Сон Чхун и Хын Су, но Кэ Бэк не хочет возвращаться. Хын Су говорит, что зачастую не важен результат, важно то, как это достигается.

Ый Чжа сам приезжает к Кэ Бэку и просит его защитить царство Пэкчэ и народ, но Кэ Бэк всё равно не хочет возвращаться. Он не верит Ый Чжа. Однако Кэ Бэк подумав всё-таки приезжает во Дворец. Воинов у Пэкче становится всё меньше и меньше. Кэ Бэк хочет воссоздать войско с нуля, надо уменьшить число солдат, защищающих тыл и бросить их всех к границам. Воинов, что защищают столицу и даже царскую стражу тоже следует перебросить к границам. Ый Чжа впервые открыто соглашается с Кэ Бэком.

Кэ Бэк едет лично встретится с Ён Кэсомуном.

Между ними происходит следующий диалог.

К: Не ждал, что верховный главнокомандующий Когурё приедет сюда лично. Я собирался сам поехать к вам.

ЁК: Говорят, дисциплина в ваших войсках неважная. Генерал, видно, тоже постарел. Сдаётся мне, я напрасно сюда приехал.

К: Ваша Светлость! Ваши шутки меня пугают. Но ваши дерзость и самонадеянность на деле куда больше, чем о том болтают.

ЁК: Я слыхал, что ты вот уже лет 10 как ушёл в отставку. Думал, уже умер. Но ты ещё жив, так в чём же твой секрет?

К: Мой секрет лишь в том, что мне хватает сил терпеть любые невзгоды.

ЁК: Коли не съешь сам, съедят тебя. Вот что такое сила. Об этом даже малые дети знают, а ты не слыхал? Тогда поистине удивительно что ты выжил.

К: Разве мятежник поймёт путь верного слуги?

ЁК: Мятежник? Наш государь, не послушавшись своих советников, предложил наш город в дар Императору Тан. Но когда я возразил, император Тан привёл миллионное войско, дабы покорить Когурё. Я выбил глаз императору Ли Шиминю. И после всего этого, кто мятежник, а кто верный слуга?

К: Какими бы ни были ваши заслуги, они не оправдывают мятеж.

ЁК: Тебе бы не стоило так говорить. Ведь ты хочешь просить нашла помощи в войне против Силла.

Так зачем же оскорблять меня? Похоже, тебе незнакомо искусство переговоров.

К: Я не могу вести переговоры с таким заносчивым человеком, как вы.

ЁК: А ты всё тот же, генерал Кэ Бэк. Тебя ничуть не смущает моё присутствие.

Мне бы очень хотелось с тобой сразиться, скрестить мечи в поединке на поле брани. Но… Мы с тобой заключили союз.

К: Вы победили Тан, заставив их отступить, и даже лишили Ли Шиминя глаза. Разве могу я с вами сравниться?

ЁК: Не стоит скромничать. Думал, я не узнаю тигра с первого взгляда? Ты мог бы стать достойным противником в схватке.

К: Быть может, однажды это случится.

ЁК: В следующей жизни.

К: Наша задача в этой войне выманить Ким Юсина. Коли от него не удастся избавиться, тогда и Пэкчэ и Когурё снова придётся воевать.

ЁК: Я тоже так думаю. Едва ты появишься на поле боя, Ким Юсин сразу выйдет.

К: Как только узнаете о его приближении, немедля сообщите мне. Я не замедлю появится.

ЁК: А ты дай мне знать, коли он появится у границ Пэкчэ. Он появится у границ Пэкчэ нависнет угроза. Из нас троих тот, кто дольше всех уцелеет, тот и станет в конце концов победителем.

Объединенное войско царств Пэкчэ и Когурё выступает против царства Силла, и продвиаются вглубь территории. 

Ким Юсин вопреки этому не теряет присутствие духа и вступает со своими воинами в битву. Кэ Бэк ловит Ким Юсина и предлагает ему сдаться, тот не собирается сдаваться, Кэ Бэк отпускает Ким Юсина отдавая долг за то отпустил его, когда забирал из царства Пэкчэ Ким Чхон Чхун.

https://proza.ru/2026/04/22/135 - продолжение

Приложение I. Историко-статистический анализ эпохи Трёх царств.

(Пэкчэ — Силла — Когурё)

I.1. Проблема источников и методология количественной реконструкции.

Любая попытка статистического анализа эпохи Трёх царств сталкивается с фундаментальной проблемой: отсутствие непрерывных, унифицированных и внутренне согласованных количественных источников. Корейские хроники, прежде всего «Самгук саги» и «Самгук юса», создавались спустя столетия после описываемых событий и отражают политические и идеологические установки времени их компиляции. Китайские источники Танской эпохи, напротив, более системны, но фрагментарны и внешни по отношению к внутренней социальной структуре корейских государств.

Поэтому в рамках данной монографии применяется комбинированный метод. Во-первых, используются прямые числовые указания из хроник, даже если они очевидно носят риторический характер, с обязательной критической оговоркой. Во-вторых, привлекаются данные археологии: площади городищ, протяжённость стен, плотность захоронений, объёмы зернохранилищ. В-третьих, применяются сравнительные оценки, основанные на аналогичных обществах Восточной Азии VI–VII веков.

Таким образом, приводимая статистика не претендует на абсолютную точность, но позволяет выявить соотношения, динамику и структурные диспропорции, имеющие принципиальное значение для понимания сюжета и исторического контекста.

I.2. Демография и мобилизационный потенциал.

Современные исследования сходятся в том, что суммарное население Корейского полуострова в VII веке составляло от 3 до 4,5 миллионов человек, при этом распределение между тремя царствами было крайне неравномерным. Когурё, контролировавшее обширные северные территории, обладало крупнейшим людским ресурсом, но испытывало трудности с управляемостью. Силла имела меньшую численность населения, однако более компактную территорию и устойчивую административную структуру. Пэкчэ занимало промежуточное положение.

Для целей военного анализа особенно важен мобилизационный коэффициент. На основании китайских аналогий и данных о размерах армий можно предположить, что Силла в период активных кампаний могла мобилизовать до 8–10% взрослого мужского населения, тогда как Пэкчэ — не более 6–7%. Это различие не выглядит критическим в абсолютных цифрах, но в условиях затяжной войны оно становилось решающим.

В сюжете это отражено в постоянных жалобах пэкчесской знати на истощение войска и невозможность восполнения потерь. Упоминание о «половине армии», потерянной на границе, следует рассматривать не буквально, а как указание на разрушение кадрового ядра, состоявшего из опытных воинов и офицеров.